Семья

Первое, что я хотел бы сказать о воспитании детей: дети – не наше будущее, дети – наше настоящее. С момента, когда они крещены, они уже являются полными членами Церкви Христовой. И поэтому очень большая ошибка думать, что сейчас они малые зверята, а вот когда вырастут, тогда из них люди получатся. Мне кажется (и я говорил это многим матерям и отцам), что духовное возрастание ребенка начинается во чреве матери, что постольку, поскольку мать живет во Христе, поскольку она живет чистой и молитвенной жизнью, поскольку она принимает таинства – и ребенок в этом участвует, потому что в течение всех месяцев до своего рождения ребенок – одно с матерью, их нельзя никаким образом разделить.

И дальше (это не мой опыт, потому что по обстоятельствам жизни я не получал никакого религиозного воспитания) мне кажется, что и после рождения очень важно, что западет в душу этого ребенка – не только через умственное восприятие, а через какое-то чутье, пока он еще даже ничего не понимает. Когда, скажем, мать над ним читает молитву, когда она поет церковные песни, когда она просто поет русские песни, от которых душа начинает оживать и каким-то образом формироваться, она уже начала человеческое и духовное воспитание ребенка.

То, что я сказал о светских песнях, меня поразило лет сорок тому назад. Мы начали здесь русскую школу, где училась девочка (теперь она помощник старосты в нашем приходе, у нее собственные дети и внуки), которая все не находила себя полностью. По-русски она говорила, знала, что она русская, но (как она мне потом сказала) когда она попала в нашу школу и ее начали учить русским песням, что-то с ней случилось: словно проснулись и задрожали в душе такие струны, которые до того молчали, были мертвы, и она вдруг ожила в такой мере и до такой глубины, которой она раньше не знала.

А о церковных песнях я тоже вам скажу нечто. Лет тридцать с лишним тому назад скончался один из самых лучших наших певцов, некто Федоров. Он с раннего детства ходил в церковь, голосок у него был хороший, он пел в хоре лет с семи и в течение всей своей жизни. Он заболел раком, лег в больницу и было ясно, что он никогда из больницы не выйдет. Я к нему ходил 3–4 раза в неделю. Вначале мы с ним молились вслух, я совершал молебен и он его пел. Потом он перестал петь, потому что не хватало ни дыхания, ни сил, и я, как умел, что-то пел. А потом пришел момент, когда он уже никак отзываться не мог, только видно было, что он воспринимает то, что вокруг него делается. Как-то я пришел к нему в очередной раз, и мне старшая сестра говорит: «Знаете, какое горе! Приехали его жена и дочь, которые год отсутствовали за границей, и он при смерти, без сознания. И они в отчаянии: они не могут с ним даже проститься…» Я подошел к ним. Он действительно был настолько плох, что до него нельзя было докричаться… Я сказал его дочери и жене: «Сядьте рядом по одну сторону кровати». Затем я стал на колени рядом с ним и начал негромко петь песнопения Страстной седмицы и Пасхи, которые он исполнял всю свою жизнь, которыми он жил, которые дрожали в его душе. И видно было, как он постепенно начинает возвращаться на землю из каких-то глубин, где он был; сознание стало проявляться, и в какой-то момент он открыл глаза. Я ему сказал: «Ваша жена и дочь приехали с вами проститься; вы при смерти, – проститесь…» Потом я его перекрестил и сказал: «А теперь умирайте с миром…» И это меня сильно поразило. Конечно, это не сила моей молитвы: я ему просто пел те песнопения, от которых его душа горела и жила, и это на краткий миг его вернуло на поверхность жизни. И поэтому опять-таки скажу: важно, чтобы дети пели церковные песни, чтобы еще в младенческом возрасте, они слышали святые молитвенные слова. Причем сказанные из души в душу, а не уставным образом протараторенные. Не просто над ребенком читать вечерние или утренние молитвы, а чтобы молитвы были сказаны так, что, хотя ребенок их умом не воспринимает, но они куда-то в глубины его пошли.

Дальше мне кажется, что ребенка надо воспитывать и примером, и собственным вдохновением. Если родители только говорят, как он должен себя вести, потому что он русский, или православный христианин, для него и русскость и православие делаются просто своего рода тюрьмой: это то, что ему мешает жить. А ребенку надо говорить о том, как он может расцвести, если только он станет похожим на тех людей, которые могут нам служить примером. У нас в житиях святых не так мало детей, о которых можно упомянуть, рассказать, какие они были. Причем не такие вещи рассказывать, которые ребенку невдомек или которые никогда с ним не случатся. Такой-де ребенок совершил-де чудо – это другому ребенку неубедительно, потому что он знает, что никаких чудес сам не совершит. А рассказать, какая у него была личность, какое мужество, какая духовная красота, какая любовь, какая жертвенность, – все самые благородные и прекрасные свойства в человеке.

А кроме того, ребенок должен быть в состоянии, посмотрев на своих родителей, видеть, что то, что ему рассказывают, на самом деле происходит это и в них. Они, может быть, несовершенны – это ребенок отлично понимает, но они стремятся к высшему, абсолютному, и это составляет смысл и их содержание жизни. И чтобы он видел в них добротность, честность, – те свойства, которые просто человечны, но которые уже на грани святости, если только их коснется искорка Божия.

Разумеется, в какой-то момент детей надо учить, то есть они должны узнать о Христе, об апостолах, о ранней Церкви, о Церкви вообще, о богослужении и т.д. Но это надо делать так, чтобы все было для ребенка откровением и радостью, а не еще одним “уроком”, который надлежит выучить. Поэтому передавать надо рассказ не в виде чего-то, что он должен заучить, а так же, как мы рассказываем тысячи вещей нашим детям или друзьям: рассказать то, что нас задело, что нас волнует, что так интересно, или прекрасно, или страшно. И ребенок может это воспринять, потому что если он почувствует, что мать, отец, бабушка, окружение так реагируют на то, о чем они говорят, то он тоже будет реагировать, он тоже войдет в это настроение. А как бы «разрабатывать» урок, чтобы он был и умен, и блестящ – лучше не стараться. У меня есть пример в памяти. В Париже был замечательный священник и замечательный проповедник. Он и как человек был замечательный, проповеди для взрослых были убедительны и полны силы, но детьми он никогда не занимался. Как-то его пригласили в воскресную школу Русского христианского движения, чтобы дать показательный урок. Посадили детей посередине комнаты, руководители и наставники сели вокруг, и этот священник начал урок. Когда все закончилось, взрослые были в совершенном восторге: это было так стройно, так логично, так крепко, так выпукло. А Лев Александрович Зандер подошел к одному из детей, семилетке, и говорит: «Ну, как тебе понравился урок?» И мальчик ему ответил: «Занимательно было; жалко только, что батюшка не верит в то, что он говорил…» Это неправда; он верил в каждое слово, которое произносил, но он произносил эти слова так, что они шли из его ума, и построение всей его беседы было такое, что оно до сердца детей не дошло.

А иногда что-то очень примитивное – а до сердца доходит. Опять-таки, я помню священника, который меня очень поразил, но понял я его только десятилетия спустя. Я был тогда мальчиком лет 10–11 в детском лагере, и был у нас священник. Ему было, вероятно, лет тридцать, у него были длинные волосы, длинная борода, а он нам казался дедом. Но вот что меня поразило в нем и озадачило (тогда я не понимал этого): он всех нас без исключения любил любовью, которая не менялась, с той только разницей, что когда мы были «хорошие», то его любовь делалась ликованием, когда мы были «плохие», эта любовь становилась горем; но она никогда не уменьшалась и никогда не менялась. Это меня поразило. Только потом я это осмыслил: так нас любит Бог. Его любовь не меняется, но когда мы недостойны себя самих, то для Него это горе, которое кончается, в предельном случае, распятием на Голгофе. Когда, наоборот, мы достойны себя и, значит, Его, то Его любовь делается ликованием. Это было мое первое впечатление. Прошли годы, и я этого священника встретил на выносе Плащаницы. Я тогда был уже молодым человеком, мы собрались у Плащаницы помолиться. Он вышел, стал на колени перед Плащаницей и долго стоял так, и мы стояли. Потом он встал, повернулся к нам лицом, покрытым слезами, и сказал: «Сегодня Христос умер за нас. Давайте плакать…» И заплакал. И это было не сентиментально. Мы увидели, что смерть Христа для него настолько реальна, что он может плакать не над Христом, а над тем, что мы причина Его смерти. И это путь, которым мы можем научить ребенка воспринимать то, чего мы словами не объясним.

Здесь есть одно соображение – это школа, например, приходская или воскресная. И тут несколько вещей нужно отметить. Во-первых, я повторю то, что раньше сказал: нельзя преподавать истины веры, как преподают историю или географию, их надо преподавать как жизнь. И поэтому, когда, скажем, в Русской гимназии в Париже на экзамене спрашивали ребенка: «Расскажи про третье путешествие апостола Павла» – я пожимал плечами и думал: какое дело апостол Павел и его третье путешествие имеет к спасению души этого ребенка? Я понятия об этом не имею, забыл давно, и мне никогда не было интересно. Павел мне интересен, а куда он ездил – лишь постольку, поскольку там что-то происходило. Поэтому преподавание, заучивание Священной истории как рассказа только разрушает. Кроме того, есть моменты Священной истории, где рассказ как бы не имеет никакого смысла. Возьмите, например, рассказ о Самсоне. Он дал женщине остричь себя, и у него пропала вся сила. Как на это реагирует ребенок? Что это какое-то колдовство, что в его волосах была какая-то колдовская сила. А все дело в том, что длинные волосы носили те, кто был Богу посвящен. В тот момент, когда Самсон волосы снял с себя и выбросил, его посвящение Богу прошло, и Божественная сила от него отошла. Поэтому есть два способа рассказать о Самсоне: это или рассказ-сказка, или рассказ, полный духовного смысла.

Вот еще пример из моей практики. Я вел беседу так. Мы брали воскресное Евангелие, то есть тот текст, который будет читаться на следующий день (мы собирались по субботам), и я его рассказывал как можно более ярко и выпукло, своим языком, придерживаясь Евангелия, ничего не прибавляя, ничего не убавляя, но не употребляя тех выражений или оборотов, которые для детей чужды, непонятны, и стараясь из рассказа сделать что-то важное, интересное для них. А потом я им ставил вопрос: «А теперь – что вы об этом думаете?» И в течение часа мы обменивались мнениями. Причем группа моя состояла из детей от шести до четырнадцати лет, и оказывалось, что немного туповатый 14-летний подросток может чему-то научиться от шустрого шестилетнего, и был постоянный обмен. Причем они сначала старались понять, что тут сказано, как это может быть, почему; затем – как это применить или какие из этого заключения можно сделать для своей собственной жизни. А потом мы этот текст вычитывали на славянском или на русском языке, чтобы, когда они услышат его в церкви, они все в нем узнали, чтобы каждое слово было, словно рука, которая коснулась струнки в их душе, и чтобы от этого прикосновения у них запела душа.

Помимо этого, во время уроков я поднимал с детьми нравственные вопросы. То есть: что у вас случилось на этой неделе? Поссорились или там обманули кого-нибудь, украли что-нибудь – все равно что. И мы начинали нравственный разбор этого поступка. Ты, Андрюша, вот что сделал (говорили они): ты не только играл мячиком во дворе, но ты нарочно пустил мячиком в окно. Почему? Что тебя побудило?.. Он что-то сказал, другой мальчик что-то сказал, и завязывалась беседа. Но что было в этом поучительного? Конечно, не то, что он разбил окно, а то, что по ходу беседы постоянно кто-нибудь говорил что-то, что можно было отнести к Священному Писанию. И я их останавливал: «А! Ты это сказал, а до тебя это апостол Павел сказал. Вот посмотрим в книгу… Ты так сказал? – это в Евангелии сказано уже до тебя…» И вот постепенно, исходя из проступков или из каких-нибудь радостных событий жизни, мы вплетали в жизнь евангельские рассказы, апостольские слова, Христовы заповеди, Его пример. И вот мне кажется, что в этом заключается религиозное воспитание ребенка в школе.

Если школа построена так, что она существует как действительное товарищество между ее членами: детей между собой и детей со своим преподавателем, то это место, где они могут научиться другому отношению к жизни, которого на улице не найдешь, то есть товариществу, правдивости и т.д. И мы, создавая такую среду, постепенно можем сформировать общество детей, которые, вырастая в подростков и взрослых людей, будут способны осознать (не потому что их дрессировали, а потому что они с детства тому научились и восприняли), что мир, в котором мы живем, должен стать иным.

И еще: вырастая они неминуемо окажутся перед лицом нравственных проблем. Если они никогда не были в единодушной, единомысленной среде, причем единомысленной со Христом, с Богом, то они пойдут за советом на улицу и получат ответы, которые могут быть совершенно разрушительны для их душ. Если же в этой школе создалось настоящее товарищество, спаянное глубокой духовной и молитвенной жизнью, то они пойдут к своим, и свои им скажут: «Нет, так нельзя, ты будешь недостоин себя самого, ты будешь недостоин нашего товарищества, ты не будешь достоин имени русского человека, твоего звания православного…» И это может ребенку помочь стать на ноги, когда он уже начинает падать на колени. Вот почему мне кажется, что церковная школа в этом отношении может иметь громадное значение. Не потому что ты узнаешь конкретные факты о жизни Христа, а потому, что в ней ты приобретешь неоценимый духовный опыт. Та девушка, о которой я вам говорил раньше, которая ожила душой, когда начала петь русские песни, как-то при мне сказала кому-то из взрослых, матерей: «Знаете, отец Антоний нас никогда ничему не учит, но он нас так вдохновил Евангелием, что мы сами из него начали учиться…» И мне кажется, что это очень важно – вдохновить душу ребенка.

Митрополит Антоний Сурожский

Источник: Журнал "Покров"

Нам важна и необходима Ваша поддержка!


Храм Святого Пророка Илии села Тёмкино, Вяземской епархии, просит помощи для строительства воскресной школы для детей.
Да благословит вас Господь!
Подробно ->
Духовная жизнь
04 января 2019

«Батюшка, я тебе бесплатно стишок расскажу»

Ребенка поднимают на возвышение, ты прижимаешь его к себе, чтобы он не упал, а малыш в этот момент что-нибудь лепечет тебе на ухо. Я люблю детей, потому общение с маленькими человечками для меня праздник.
Общество
01 декабря 2018

Социальные сети и их влияние на общество

Биофизик, специалист в области биоэтики, доктор наук Вирджилиу Георге объясняет, каким опасностям подвергаются люди, пользующиеся социальными сетями онлайн, и как изменяется кора головного мозга детей в результате использования данных технологий.

Духовная жизнь
29 ноября 2018

Строить свой дом и быть счастливым человеком

К сожалению, пристрастия наши столь сильны, что мы не можем их преодолеть. По идее, как это должно было бы быть, самой главной мотивацией нашей жизни должна быть наша вера.

Духовная жизнь
28 ноября 2018

Что нужно успеть каждому в Рождественский пост

Рождественский пост – один из четырех многодневных постов Православной Церкви – продолжается с 28 ноября по 6 января включительно.

Пост – это не только время воздержания от того или иного вида пищи, но и повод чаще ходить в храм. Если ритм жизни не позволяет быть на службе каждый день, какие дни для этого лучше выбрать?

Постный стол

Соблюдение Рождественского поста в пищевом отношении относительно несложно. В 33-й главе Типикона, в которой речь идет обо всех постах года, предлагается такая схема: по субботам и воскресеньям разрешается рыба, по понедельникам, вторникам и четвергам – пища с растительным маслом и вином, по средам и пятницам – сухоядение. Если на будний день попадает память славословного или полиелейного святого, в понедельник, вторник и четверг разрешается рыба, в среду и пятницу – масло и вино. В случае, если накануне среды или пятницы совершается Всенощное бдение, в эти дни также разрешается рыба.

В той же книге в указаниях на 14 ноября (день накануне поста по ст.ст.) можно найти более строгий устав, по которому рыбу разрешено есть только по субботам и воскресеньям, на Введение во храм Пресвятой Богородицы и еще в 9 дней, когда празднуется память великих святых, если они придутся на вторник или четверг. Со 2 января по этой версии устава рыбу нельзя есть вовсе. Там же содержится отсылка к еще более строгому уставу.

Такие разночтения связаны с наличием двух традиций – более мягкой студийской и более строгой иерусалимской. Иерусалимский устав – устав монахов-отшельников, предполагавший более строгий пост и более продолжительные богослужения – со временем стал господствующим в Церкви, однако к реалиям современной жизни ближе Студийский устав, выработанный монахами городского монастыря.

Фактически большинство православных христиан не вникают в эти тонкости и едят рыбу каждый день, кроме среды и пятницы, когда переходят на пищу с елеем. В Сочельник (Навечерие Рождества – 6 января) трапеза поставляется один раз, вечером (либо после Литургии), без масла. Впрочем, не так интересны пищевые особенности поста, как богослужебные.

Богослужения Рождественского поста

4 декабря – Введение во Храм Пресвятой Богородицы, накануне совершается Всенощное бдение. Введение – двунадесятый праздник, один из особенно почитаемых. В этот день празднуется, как Пречистую Богородицу в трехлетнем возрасте праведные Иоаким и Анна привели в храм и посвятили Богу. В праздник Введения Богородицы во храм в храмах на всенощной, во время елеопомазания начинают петь Рождественский канон.

Всенощное бдение совершается также накануне:
18 декабря – память прп. Саввы Освященного
19 декабря – память свт. Николая Чудотворца – т. н. «Никола Зимний»
Полиелей бывает накануне:
29 ноября – память апостола и евангелиста Матфея
2 декабря – память свт. Филарета Московского
6 декабря – память св. блгв. кн. Александра Невского / свт. Митрофана Воронежского
10 декабря – празднование в честь иконы Божией Матери “Знамение” (может совершаться бдение)
13 декабря – память апостола Андрея Первозванного
17 декабря – память вмц. Варвары
26 декабря – память мчч. Евареста, Авксентия, Евгения, Мардария и Ореста
2 января – память св. прав. Иоанна Кронштадтского
3 января – память свт. Петра Московского

Исповедь Рождественским постом

Исповедь Рождественским постом Время поста – время более усиленной молитвы и глубокой исповеди. Исповедоваться в большинстве храмов можно на каждой вечерней службе, но лучше заранее узнать время исповеди в своем храме.

История
27 ноября 2018

Воспоминания схиархимандрита Илия (Ноздрина) о войне

В этом году исполнилось 75 лет первому салюту в Великой Отечественной войне. 5 августа 1943 г. наш народ праздновал освобождение Орла.

Святые и святыни
26 ноября 2018

Свято-Троицкий собор

Свято-Троицкий собор - главный собор города Вязьмы Смоленской области. Расположен на Соборном холме на левом берегу реки Вязьмы, на территории Вяземской крепости. Играет доминирующую роль в панораме города при подъезде с северной стороны.

Наш адрес

Россия, Смоленская область,
пос. Темкино, ул. Советская, 25а